Галина Давыдова — Рисунок

Галина Давыдова — Рисунок 

В оконные рамы постукивал ветками деревьев холодный декабрь. С кухни вкусно пахло гречневой кашей и котлетами. Девочка лежала на животе, болтая ногами, и смотрела на чистый тетрадный лист. Сейчас она нарисует лошадь. Или отважного вождя индейцев. А лучше всего — волшебную жар-птицу с разноцветными перьями. Птица называется павлин – она теперь знает, папа водил ее в зоопарк и показывал ей павлинов, бегемотов, львов и еще одну маленькую-маленькую слониху, совсем слоненка. Или нет, она нарисует лебедя, прекрасного белого лебедя с длинной шеей и огромными белыми крыльями. Лебедя будут звать Зигфрид. Девочка вспомнила зал оперного театра и музыку… Папа… почему он теперь так редко приходит? Девочка посмотрела на телефон. Иногда он говорит папиным голосом. Раз в неделю, а то и реже…

Далее…

Яна Мансурова — Истина

Яна Мансурова — Истина

     Истина… Одно простое слово… Значение его, вроде бы, всем давно объяснили. На деле же, на вопрос: «Что такое истина?» — не думаю, что кто-то сможет ответить внятно. Стало быть, кроме стандартного определения из словаря, в умах и сердцах людей нет больше ничего об истине. А ведь словарей множество и множество определений, точных, но холодных и потому бестолковых.

Далее…

Галина Давыдова — Сказочка 

Галина Давыдова — Сказочка 

Каждую ночь на его небосводе появляется новая луна — вчера она была цвета апельсинового желе, завтра, возможно, вылиняет до пергаментной бледности, а через пару недель превратится в месяц — тонкий дынный ломтик.

Луне нет до него никакого дела, как, впрочем, и ему — до луны. Он живет очень уединенно — в крохотной хижине, заботливо отделенной бетонными перегородками от таких же одиноких обиталищ, находящихся справа, слева, а также выше и ниже этажом.

Далее…

Яна Мансурова — Старый дуб

Яна Мансурова — Старый дуб

     Поле.

     В стороне тёмной полосой кудрявился лес. Деревья в нём перешёптывались с небом, с полем и ветром. Лесное сообщество жило по своим законам. Оно словно не замечало одинокого седого исполина, не слышало стонов его на холодном ветру.

     Как изгой, отделённый от леса дождями, вьюгами да полевыми травами, стоял в отдалении огромный дуб, сгорбленный, словно старик. И лет-то ему не много было. Три века для дуба — не старость. Да, видно, не годы виноваты…

Далее…

Галина Давыдова — Late Moon Home

Галина Давыдова — Late Moon Home 

В час, когда умирает самый неслышный сентябрьский дождь, когда восковые капли ненужных откровений не падают вниз, а застывают в невесомости, когда половинка одной на двоих души, осторожно придерживая рваный краешек, спускается по шатким ступеням лестницы в небеса, помолчи, закрой глаза и послушай меня, позволь тихой музыке слов, приходящих извне, повести тебя туда, куда рано или поздно ты придешь сам, куда ты уже идешь, идешь с самого начала.

Далее…

Галина Давыдова — Them 

Галина Давыдова — Them 

Господи, ты не можешь себе представить, как это смешно, когда они убегают! Спотыкаясь об ими же разбросанные камни, оставляя в спешке какие-то вещи, обрывки бумажных мыслей и кусочки сердец из папье-маше; как они бегут, забывая попрощаться, не закрыв двери, не спросив номер телефона, не в состоянии сказать что-либо напоследок; как крысы с тонущего корабля, они спасаются от внезапно обрушившегося на них Огромного…

Далее…

Галина Давыдова — Муза

Галина Давыдова — Муза 

Форточкин сидел за письменным столом и искал грамматические ошибки. Впрочем, орфографические тоже. Остальными ошибками занимался редактор. Форточкин работал корректором в газете. Округлившееся брюшко, небольшие залысинки, очки в роговой оправе — ему было далеко за сорок.

— Ой, как на Витьку Гаркавина похоже, ты что, сразу не могла сказать, что это о нем?
— Да при чем тут Витька? Это не про него, слушай, не перебивай.

Далее…

Галина Давыдова — Что остается… 

Галина Давыдова — Что остается… 

Что остается от сказки, когда ее уже рассказали?

Остается опустевший банкетный зал с множеством столов, на которых — испачканные скатерти, измятые салфетки, блюда и тарелки с остатками свадебного пира, недопитое вино в бокалах, вянущие цветы, никому не нужные свадебные подарки, кучей сваленные в углу. Царю остается полцарства, старухе – разбитое корыто, серому волку – дремучий лес, злым колдунам – мрачные подземелья с тайными ходами и робкая надежда возродиться по всем законам жанра в очередном продолжении, чтобы с новыми силами приняться за свои пакости. Остаются недоумевающие искалеченные колобки и несчастные лисы с несварением желудка; остаются волки с распоротыми животами, истекающие кровью на залитой солнцем лесной полянке; остаются маленькие глупые деревянные мальчики с длинными носами, которым никогда не стать взрослыми умными деревянными мужчинами; остаются ненаписанными песни трубадура, удачно устроившегося в королевский замок на должность зятя и придворного советника по совместительству; остается незвонкое слово КОНЕЦ и причудливый вензель, змейкой уползающий на следующую страницу…

Далее…

Галина Давыдова — Patchwork

Галина Давыдова — Patchwork

— Ой, переведи с английского, что такое patchwork?
— Это такое… Что угодно, сшитое из лоскутков чего попало…
(из разговора)

Писем я пишу немного. Максимум пару штук в неделю. Потому что писать мне их практически некому и еще потому, что к такой серьезной вещи, как эпистолярный жанр, я отношусь очень ответственно и сочинять бессмысленные, из пяти-шести предложений, писульки считаю ниже своего достоинства, а, чтобы написать письмо, которое я буду считать настоящим, нужно о чем-то подумать, что-то почувствовать, рассказать о чем-то таком, что интересно было бы читать тому, кто это письмо получит…

Далее…

Галина Давыдова — Я.

Галина Давыдова — Я.

Что же Вам рассказать о себе, Вам, которые всегда знают все заранее, встречая чужие откровения со снисходительной улыбкой?

Фамилия. Имя. Отчество. Паспортные данные. Истории болезней. Гороскоп. Линии руки. Объем груди, талии, бедер, цвет глаз, рост, вес. Должность. Номера телефонов. Прописка. Я ли это? Да, это я.

Далее…

благодарим за посещение сайта, мир и любовь
Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.