Галина Давыдова — Зима FM

Галина Давыдова — Зима FM

     Застывая в слюде первых заморозков, корчась на обочинах брошенными пластиковыми стаканчиками, корча уродливые гримасы отражениям фонарей в замерзших лужах, в муках издыхала осень.
     Щенок положил голову на передние лапы и смотрел на свечу. До этого он никогда не видел огня. Свеча была необычная, немножко опасная и очень заманчиво показывала щенку желтый танцующий язычок. Сначала в глазах от нее было очень светло и как-то по особенному щекотно в носу, потом – тепло и темно, а потом стало никак – щенок уснул.
     Алька дремала в кресле, завернутая в плед, как в клетчатый кокон. Ей снился снег – настоящий, крупнокалиберный, ложащийся на плечи и волосы сладким воздушным попкорном без добавок и ароматизаторов.
Далее…

Яна Мансурова — Путь двоих

Яна Мансурова — Путь двоих

     Пронзительной чистотой сияли глаза. Что-то истинно женское, простое и нежное крылось во взгляде, жестах, чертах её. Молодая женщина сидела под огромной старой березой, висячие веточки которой образовывали прохладный тенистый шатер. Медленно просыпался теплый майский день. Ласковый ветер что-то пел женщине, целуя и поглаживая ее русые волосы.
     Она улыбалась. Улыбалась этому ветру, зеленым веточкам, синему небу, проглядывавшему сквозь листья и просто своему такому огромному, но тихому счастью. Сердцу ее было тепло, будто в груди помещалось доброе, трепетное солнышко, стремящееся обогреть любовью своей все вокруг, обнять весь мир.
Далее…

Галина Давыдова — Капельки времени

Галина Давыдова — Капельки времени

Я бы хотела жить с Вами
В маленьком городе,
Где вечные сумерки
И вечные колокола.
И в маленькой деревенской
Гостинице –
Тонкий звон
Старинных часов –
Как капельки времени
(М.Цветаева)

     Знаешь, я до сих пор не уверена, кем он был на самом деле – поэтом, художником или просто ангелом. А, может быть – ни тем, ни другим и ни третьим, — а просто странным красивым человеком. Он носил длинное пальто и большой зеленый берет, и на каждый Новый год дарил мне еще один серебряный колокольчик. Раньше я просто ставила их на полочку возле письменного стола и они молча поблескивали, отражая электрический свет – двенадцать, тринадцать, четырнадцать немых серебряных колокольчиков. Иногда я брала их в руки, разглядывала – и тогда на них чуть заметно проступали непонятные узоры – буквы — не буквы – может быть, какие-то иероглифы. Я не помню, как он подарил мне первый, второй и третий колокольчики. Я была тогда еще очень маленькая. Может быть, он и вовсе не приходил тогда, а присылал их по почте, и мама удивлялась – надо же, какая прелесть – можно было бы сделать из них серьги и кулон, но раз здесь написано, что это тебе – забирай, Бельчонок. Тогда Мама еще называла меня Бельчонком — и я с удовольствием им становилась, размахивая рыжим беличьим хвостом, прыгала с кресла на диван, грызла лесные орешки, радовалась шуршаще-блестяще-пахнущему апельсинами и хвоей новогоднему чуду и принимала колокольчики как что-то обычное, само собой разумеющееся – подумаешь, всего лишь еще один подарок – а подарков всегда было очень много.
Далее…

Галина Давыдова — Эра Вора и др.

Галина Давыдова — Эра Вора и др.

     Сначала была
     Эра Вора.

     Он был настоящим вором – он крал не все, что плохо лежало, а только самое лучшее – самые толстые кошельки, самые дорогие бриллианты, самые умные и полезные мысли, самые светлые надежды. «Какое у вас, замечательное сердце, девушка!»- говорил вор, рассматривая мое сердце — это редкость в наше время – сердца высшей пробы. Ну-ка, дайте-ка потрогать». И Вор, прищурившись, взвешивал мое трепещущее сердце на ладони «О, да», — говорил вор. «Большое, настоящее и тяжелое, как у теленка. Ваше сердце, милочка, дорого стоит, берегите его». И я берегла свое сердце. Я спрятала его в бархатную шкатулочку, а шкатулочку поставила на самую дальнюю полочку кладовки, — ту самую, которую он посоветовал, — и мы с Вором уселись пить чай. Он, Вор, был в общем-то славный и ужасно симпатичный – а еще очень здорово играл на гитаре и пел свои воровские песни. А я просто любила его, хоть и не верила ни одному его слову. Сначала он часто приходил ко мне в гости – потом редко уходил, потом остался у меня жить, а однажды утром, как обычно, ушел на работу и больше не вернулся. Вместе с ним исчезло только мое сердце — шкатулочку он почему-то оставил, и еще старый заварочный чайник – видимо, он был дорог Вору как память о наших долгих вечерних посиделках с бубликами и гитарой. Я простила его. Ведь он меня не обманывал – он с самого начала честно признался, кем был.

Далее…

Галина Давыдова — Она смотрела в монитор

Галина Давыдова — Она смотрела в монитор

     Она смотрела в монитор. Уже который вечер подряд он приходил домой и видел только ее спину. Что она там искала – он не знал, ему из-за ее спины были видны только мелькающие разноцветные банеры и строчки каких-то чатов или форумов.
Далее…

Галина Давыдова — Зеркало, которое…

Галина Давыдова — Зеркало, которое…

     Было обычное утро рабочего дня

     -Вот те раз, — озадаченно пробормотал Иван Николаевич, указательным пальцем потрогав зеркало, принесенное с чердака накануне. И ушел на работу в плохом настроении.
     -Ну, ничего себе, — сказала Елена Петровна, носовым платочком вытирая с зеркала жирный отпечаток пальца Ивана Николаевича. И очень огорчилась, нечаянно смахнув со стола любимую фарфоровую чашку, которая тут же разлетелась на 13 нелюбимых фарфоровых осколков.
Далее…

Галина Давыдова — in-side

Галина Давыдова — in-side

Будь во мне, пока не рассвело

Сложи свои крылья в угол прихожей – рядом с моими – нам обоим всегда нравилось сочетание черного и белого
Дыши на мои стекла, оставляй на них знаки, прозрачные капли, отпечатки ладоней
Зажги все мои свечи – пусть до утра в них горит твой огонь
Пой о себе моим горлом, смотри в себя моими глазами, целуй свои губы — моими, думай мои мысли о тебе
Не отвечай на телефонные звонки – тебя снова позовут в ад – я знаю, там хорошо, но так не хочу тебя отпускать
Не спрашивай, где меня носило столько лет – мне нечего рассказать тебе — кроме того, что в раю слишком скучно и серо
Погаси во мне алые искры – я разбужу в тебе зеленых светлячков
Прокляни день, когда узнал обо мне – все равно его уже вычеркнули из всех календарей
Жаль, что с рассветом нам нужно лететь в противоположные стороны этой вертикали — время, когда каждое сказанное нами слово становилось Истиной, еще помнит нас

Далее…

Иван Бунин — Зойка и Валерия

Иван Бунин — Зойка и Валерия
(сборник рассказов «Темные аллеи» часть 2)

     Зимой Левицкий проводил все свое свободное время в московской квартире Данилевских, летом стал приезжать к ним на дачу в сосновых лесах по Казанской дороге.
     Он перешел на пятый курс, ему было двадцать четыре года, но у Данилевских только сам доктор говорил ему «коллега», а все остальные звали его Жоржем и Жоржиком. По причине одиночества и влюбчивости, он постоянно привязывался к какому-нибудь знакомому дому, скоро становился в нем своим человеком, гостем изо дня в день и даже с утра до вечера, если позволяли занятия, — теперь стал он таким у Данилевских. И тут не только хозяйка, но даже дети, очень полная Зойка и ушастый Гришка, обращались с ним, как с каким-нибудь дальним и бездомным родственником. Был он с виду прост и добр, услужлив и неразговорчив, хотя с большой готовностью отзывался на всякое слово, обращенное к нему.
Далее…

Галина Давыдова — Декабрьский дождь

Галина Давыдова — Декабрьский дождь

     Распластав руки-крылья, распахнув настежь душу и два ее зеркала, ты летишь, летишь в декабрьское ничто, спиной вперед падаешь туда, куда обычно поднимаются, проваливаешься в вечность. Твоя вечность начинается где-то там, чуть выше телевизионных антенн и замерзших голубей, зябко жмущихся друг к другу под крышами. Волосы разметались по подушке… Пол-второго. Без четверти два… Восемь минут третьего… Скоро зеркала погаснут, затянутся туманной пленкой, и ты уснешь – спокойным сном без сновидений, на самой грани которого — только шелковый шелест ресниц и изгнанные из сознания, ненужные теперь мысли о той, которая… «О той, которой нет и не будет. О той, которой не может быть» — шепчет кто-то внутри. О той, в которой «было», «будет» и «не может быть» соединились в одно…

Далее…

Иван Бунин — Визитные карточки

Иван Бунин — Визитные карточки
сборник рассказов «Темные аллеи» часть 2)

     Было начало осени, бежал по опустевшей Волге пароход «Гончаров». Завернули ранние холода, туго и быстро дул навстречу, по серым разливам ее азиатского простора, с ее восточных, уже порыжевших берегов, студеный ветер, трепавший флаг на корме, шляпы, картузы и одежды ходивших по палубе, морщивший им лица, бивший в рукава и полы. И бесцельно и скучно провожала пароход единственная чайка — то летела, выпукло кренясь на острых крыльях, за самой кормой, то косо смывалась вдаль, в сторону, точно не зная, что с собой делать в этой пустыне великой реки и осеннего серого неба.
Далее…

Страница 3 из 3212345...102030...Последняя »
благодарим за посещение сайта, мир и любовь
Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.