Галина Давыдова — Горчинка мечты

Галина Давыдова — Горчинка мечты

     ***Я буду дарить тебе только самое бесценно-нежное, то, чего у тебя никто не сможет отнять. Мои подарки – как тень от воздуха, сгорающего в пламени свечи — чтобы увидеть ее, нужен еще один источник света и белая поверхность стола, это – лишь для нас двоих — ведь этот свет есть только в тебе, и только я могу стать этой безупречно-белой поверхностью.
Далее…

Галина Давыдова — Можно? (дубль 2)

Галина Давыдова — Можно? (дубль 2)

     Можно, я стану для тебя никем – не просто милой незнакомкой, не экранным значком, живущим в нескольких пикселах от другого такого же и в миллиарде жизней от твоего мира – а совсем, совсем никем, ничем, нигде и никогда не существующей?

Далее…

Галина Давыдова — О тебе

Галина Давыдова — О тебе

     Весь день, начиная с пастельно-розового утра и нет, не заканчивая – продолжая – в фиолетовой темпере вечера, я думаю мысль. Одну мысль о тебе.

Далее…

Галина Давыдова — Великие Арканы Таро или 3 смерти Элечки Д.

Галина Давыдова — Великие Арканы Таро или 3 смерти Элечки Д.

Глава 1.

     Арканы Таро. ~ Маразматическая старушенция Траум. ~ «Всему свой черед, Элеонора». ~ Девятка Пентаклей.~ Сёма. ~ Дурацкая фамилия.~ Мамина песня.~ Детдом.~ Колесница.

     С плюшевой, прожженной в некоторых местах, закапанной воском клубничным вареньем темно-красной скатерти, Эльке улыбался Солнечный Малыш – так Ираида Аркадьевна Траум называла девятнадцатый аркан Таро. Редкие волосики маразматической старушенции были сколоты на затылке роговым гребешочком с круглой блестящей бронзовой нашлепкой посредине – натирает она ее чем-то каждый день, что ли?- и все в ее уютной комнате – шкатулочке было как этот гребешочек – такое игрушечное, милое и до слез нелепое, что у Эльки иногда сладко ныло под ложечкой – словно ей через несколько месяцев не исполнится тридцать, словно ее не ждет этажом выше голодный муж и сорок страниц монографии старичка Иерофантова, которые нужно обязательно набрать до послезавтра, иначе «Поимейте же сочувствие к моим сединам, милая Элечка, ведь завкафедрой Шекина от меня таки не оставит камня на камне» — и Элечка, добрая душа, имела сочувствие, и она готова была спасти старичка от праведного гнева страшной Шекиной — но сейчас в комнате-шкатулочке не было Элечки – лаборантки, а была маленькая девочка, пришедшая к сказочной колдунье из пряничного домика, к славной бабушке Ираиде с ее шторочками-оборочками-занавесочками, расшитыми золотыми пальмовыми листьями, с ее обойчиками, усыпанными звездочками (совсем как в детской – думала Элечка, хотя у нее никогда не было детской), к доброй фее, которая любила Элечку, рассказывала ей такие трогательные истории – о яблоневом саде с луной и соловьями, в котором прошла ее юность, о том, как однажды к ней сватался один путешественник, благородный рыцарь – поговаривали, что княжеской крови, да, девочка моя – Ираида делала значительное лицо — и был он такой представительный, высокий, а волосы что воронье крыло – и глаза – огонь, а сам – ну как не от мира сего – бывало, сядет на крылечке и смотрит, смотрит глазищами своими, да так, что мелкая дрожь до косточек пробирает, и не говорит ничего. И очень грустную историю рассказывала бабушка – о том, как ее молодая красавица-дочь бросила ее давным-давно и уехала за тридевять земель с прекрасным глупцом, глаза которого были как голубая даль, да так и не вернулась. И много еще у Ираиды было разных историй, веселых и смешных, печальных и страшных, похожих на правду и совершенно невероятных… И были карты Таро – старые, потрепанные и засаленные, но от этого кажущиеся еще более таинственными. «Великая мудрость в них заключается, детка, берущая начало свое из затонувшей много веков назад в пучине морской древней страны Атлантиды,» – вещала маразматическая старушенция, проливая заварку на многострадальную скатерть, и щурилась подслеповато, и мелко подрагивали ее сморщенные лапки-клешенки, и в такт им подрагивал висящий на груди старушенции большой крест, вырезанный из солнечного камня-авантюрина, хитрого, поблескивающего золотистыми искорками.
Далее…

Яна Мансурова — Чудак или взгляд изнутри

Яна Мансурова — Чудак или взгляд изнутри

     Он родился в страшную грозу. Лило как из ведра. От грома, казалось, вот-вот разорвётся небо.
     Его молодая мать жила одна. Не было у неё в этой богом забытой глуши ни родни, ни подруг. Напротив, все сельские за что-то невзлюбили её, прозвав ведьмой. И вроде, не было в ней ничего особенного. Обычная детдомовская девчонка. Бабка, у которой она жила, завещала ей здорового пса, пару котов, да избу в лесу с небольшим огородом в глубине. Алкашей в этом доме девушка не привечала. Вот и плели они в отместку всякую ересь о сироте. Будто ходит она по лесу обнажённая, а по ночам на помеле летает и пугает до смерти запоздалых путников. И конечно, когда увидели её у речки беременной, всем селом единогласно решили, что сам дьявол приходил к ней ночами.
Далее…

Яна Мансурова — Лучи Солнца

Яна Мансурова — Лучи Солнца

     Солнце — гигантский источник света. Оно посылает на Землю мириады своих частиц-квантов. И каждая такая частичка в свою очередь сама является источником. От неё рождаются новые сонмы светоносных квантов.
     Вот потому один единственный солнечный лучик всегда сильнее самых грозных туч. Ему нельзя быть слабым. Иначе, когда закроет всё небо хмарью, тепло через свинцовую тяжесть не пробьётся, настанет тьма, стужа, Земля погибнет, превратившись в глыбу льда и камня. А Солнце очень любит свою красавицу-планету. Оно живёт, чтобы жила она. Вот поэтому старается оно обогревать Землю. Старается изо всех сил не допустить стужи и тьмы на ней.
Далее…

Яна Мансурова — Мой след

Яна Мансурова — Мой след

     Следы на песке, следы на снегу… Их помнит лесная тропинка, их хранит обнявшая морскую волну полоска пляжа, их заботливо укрывает белым одеялом необъятное поле, над ними в потёмках летит бродяга ветер. Он о чём-то поёт соснам, которые своими верхушками задевают звёзды.
     Следы то петляют частой кривой вереницей, то вдруг устремляются вперед ровными, широкими, уверенными шагами. Это остался на тропе пройденный мной путь. Я оставляю след в мироздании. Каждое мгновенье сохраняет навечно отпечатки моих ног.
Далее…

Яна Мансурова — О высоте

Яна Мансурова — О высоте

     …Когда не остаётся ни сил, ни желания что-либо делать, действовать, менять условия вокруг себя, мы говорим: «Руки опускаются». Если процесс идёт дальше, пропадает, тускнеет неуловимый огонёк в глазах. Исчезает стремление как-то меняться внутри себя, жажда нового, надежда на лучшее. А потом угасает желание вообще чего-то желать, иссякает хрустальный звон вдохновения…
Далее…

Сергей Есенин — Железный Миргород

Сергей Есенин — Железный Миргород

1

     Я не читал прошлогодней статьи Л. Д. Троцкого о современном искусстве, когда был за границей. Она попалась мне только теперь, когда я вернулся домой. Прочёл о себе и грустно улыбнулся. Мне нравится гений этого человека, но видите ли?.. Видите ли?..
     Впрочем, он замечательно прав, говоря, что я вернусь не тем, чем был.
     Да, я вернулся не тем. Много дано мне, но и много отнято. Перевешивает то, что дано.
     Я объездил все государства Европы и почти все штаты Северной Америки. Зрение мое переломилось особенно после Америки. Перед Америкой мне Европа показалась старинной усадьбой. Поэтому краткое описание моих скитаний начинаю с Америки.
Далее…

Сергей Есенин — Бобыль и Дружок

Сергей Есенин — Бобыль и Дружок
(Рассказ, посвященный сестре Катюше)

     Жил на краю деревни старый Бобыль. Была у Бобыля своя хата и собака. Ходил он по миру, сбирал куски хлеба, так и кормился. Никогда Бобыль не расставался с своей собакой, и была у нее ласковая кличка Дружок. Пойдет Бобыль по деревне, стучит под окнами, а Дружок стоит рядом, хвостом виляет. Словно ждет свою подачку. Скажут Бобылю люди: «Ты бы бросил, Бобыль, свою собаку, самому ведь кормиться нечем…» Взглянет Бобыль своими грустными глазами, взглянет — ничего не скажет. Кликнет своего Дружка, отойдет от окна и не возьмет краюшку хлеба.
Далее…

Страница 5 из 33« Первая...34567...102030...Последняя »
благодарим за посещение сайта, мир и любовь
Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.