Александр Пушкин — Сцены из рыцарских времен

Александр Пушкин — Сцены из рыцарских времен

     М а р т ы н. Послушай, Франц: в последний раз говорю тебе как отец: я долго терпел твои проказы; а долее терпеть не намерен. Уймись или худо будет.
     Ф р а н ц. Помилуй, батюшка; за что ты на меня сердишься? Я, кажется, ничего не делаю.
     М а р т ы н. Ничего не делаю! то-то и худо, что ничего не делаешь. Ты ленивец, даром хлеб ешь, да небо коптишь. На что ты надеешься? на мое богатство? Да разве я разбогател, сложа руки, да сочиняя глупые песни? Как минуло мне четырнадцать лет, покойный отец дал мне два крейцера в руку, да два пинка в гузно, да примолвил: ступай-ка, Мартын, сам кормиться, а мне и без тебя тяжело. С той поры мы уж и не видались; славу богу, нажил я себе и дом, и деньги, и честное имя — а чем? бережливостию, терпением, трудолюбием. Вот уж мне и за пятьдесят, и пора бы уж отдохнуть да тебе передать и счетные книги и весь дом. А могу ли о том и подумать? Какую могу иметь к тебе доверенность? Тебе бы только гулять с господами, которые нас презирают да забирают в долг товары. Я знаю тебя, ты стыдишься своего состояния. Но слушай, Франц. Коли ты не переменишься, не отстанешь от дворян, да не примешься порядком за свое дело — то, видит бог, выгоню тебя из дому, а своим наследником назначу Карла Герца, моего подмастерья.
     Ф р а н ц. Твоя воля, батюшка; делай, как хочешь.
     М а р т ы н. То-то ж; смотри…

Входит брат Бертольд

     М а р т ы н. Вон и другой сумасброд. Зачем пожаловал?
     Б е р т о л ь д. Здравствуй, сосед. Мне до тебя нужда.
     М а р т ы н. Нужда! Опять денег?
     Б е р т о л ь д. Да… не можешь ли одолжить полтораста гульденов?
     М а р т ы н. Как не так — где мне их взять? Я ведь не клад.
     Б е р т о л ь д. Пожалуй — не скупись. Ты знаешь, что эти деньги для тебя не пропадшие.
     М а р т ы н. Как не пропадшие? Мало ли я тебе передавал денег? куда они делись?
     Б е р т о л ь д. В дело пошли; но теперь прошу тебя уж в последний раз.
     М а р т ы н. Об этих последних разах я слышу уж не в первый раз.
     Б е р т о л ь д. Нет, право. Последний мой опыт не удался от безделицы — теперь уж я всё расчислил; опыт мой не может не удаться.
     М а р т ы н. Эх, отец Бертольд! Коли бы ты не побросал в алхимический огонь всех денег, которые прошли через твои руки, то был бы
богат. Ты сулишь мне сокровища, а сам приходишь ко мне за милостыней. Какой тут смысл?
     Б е р т о л ь д. Золота мне не нужно, я ищу одной истины.
     М а р т ы н. А мне черт ли в истине, мне нужно золото.
     Б е р т о л ь д. Так ты не хочешь поверить мне еще?
     М а р т ы н. Не могу и не хочу.
     Б е р т о л ь д. Так прощай же, сосед.
     М а р т ы н. Прощай.
     Б е р т о л ь д. Пойду к барону Раулю, авось даст он мне денег.
     М а р т ы н. Барон Рауль? да где взять ему денег? Вассалы его разорены. — А, славу богу, нынче по большим дорогам не так-то легко     наживаться.
     Б е р т о л ь д. Я думаю, у него деньги есть, потому что у герцога затевается турнир, и барон туда отправляется. Прощай.
     М а р т ы н. И ты думаешь, даст он тебе денег?
     Б е р т о л ь д. Может быть и даст.
     М а р т ы н. И ты употребишь их на последний опыт?
     Б е р т о л ь д. Непременно.
     М а р т ы н. А если опыт не удастся?
     Б е р т о л ь д. Нечего будет делать. Если и этот опыт не удастся, то алхимия вздор.
     М а р т ы н. А если удастся?
     Б е р т о л ь д. Тогда… я возвращу тебе с лихвой и благодарностию все суммы, которые занял у тебя, а барону Раулю открою великую
тайну.
     М а р т ы н. Зачем барону, а не мне?
     Б е р т о л ь д. И рад бы, да не могу: ты знаешь, что я обещался пресвятой богородице разделить мою тайну с тем, кто поможет мне при
последнем и решительном моем опыте.
     М а р т ы н. Эх, отец Бертольд, охота тебе разоряться! Куда ж ты? — постой! Ну, так и быть. На этот раз дам тебе денег взаймы. Бог с тобою! Но смотри ж, сдержи свое слово. Пусть этот опыт будет последним и решительным.
     Б е р т о л ь д. Не бойся. Другого уж не понадобится…
     М а р т ы н. Погоди же здесь; сейчас тебе вынесу — сколько, бишь, тебе надобно?
     Б е р т о л ь д. Полтораста гульденов.
     М а р т ы н. Полтораста гульденов… Боже мой! и еще в какие крутые времена!

Бертольд и Франц

     Б е р т о л ь д. Здравствуй, Франц, о чем ты задумался?
     Ф р а н ц. Как мне не задумываться? Сейчас отец грозился меня выгнать и лишить наследства.
     Б е р т о л ь д. За что это?
     Ф р а н ц. За то, что я знакомство веду с рыцарями.
     Б е р т о л ь д. Он не совсем прав, да и не совсем виноват.
     Ф р а н ц. Разве мещанин недостоин дышать одним воздухом с дворянином? Разве не все мы произошли от Адама?
     Б е р т о л ь д. Правда, правда. Но видишь, Франц, уже этому давно: Каин и Авель были тоже братья, а Каин не мог дышать одним воздухом
с Авелем — и они не были равны перед богом. В первом семействе уже мы видим неравенство и зависть.
     Ф р а н ц. Виноват ли я в том, что не люблю своего состояния? что честь для меня дороже денег?
     Б е р т о л ь д. Всякое состояние имеет свою честь и свою выгоду. Дворянин воюет и красуется. Мещанин трудится и богатеет. Почтен дворянин за решеткою своей башни — купец в своей лавке…

Входит Мартын

     М а р т ы н. Вот тебе полтораста гульденов — смотри же, тешу тебя в последний раз.
     Б е р т о л ь д. Благодарен, очень благодарен. Увидишь, не будешь раскаиваться.
     М а р т ы н. Постой! Ну, а если опыт твой тебе удастся, и у тебя будет и золота и славы вдоволь, будешь ли ты спокойно наслаждаться
жизнию?
     Б е р т о л ь д. Займусь еще одним исследованием: мне кажется, есть средство открыть perpetuum mobile…
     М а р т ы н. Что такое perpetuum mobile?
     Б е р т о л ь д. Perpetuum mobile, то есть вечное движение. Если найду вечное движение, то я не вижу границ творчеству человеческому…
видишь ли, добрый мой Мартын: делать золото задача заманчивая, открытие, может быть, любопытное — но найти perpetuum mobile… o!…
     М а р т ы н.  Убирайся к черту с твоим perpetuum mobile!…. Ей-богу, отец Бертольд, ты хоть кого из терпения выведешь. Ты требуешь
денег на дело, а говоришь бог знает что. Невозможно. Экой он сумасброд!
     Б е р т о л ь д. Экой он брюзга!

Расходятся в разные стороны

     Ф р а н ц. Черт побери наше состояние! — Отец у меня богат — а мне какое дело? Дворянин, у которого нет ничего, кроме зазубренного
меча да заржавленного шлема, счастливее и почетнее отца моего. Отец мой сымает перед ним шляпу — а тот и не смотрит на него. — Деньги! потому что деньги достались ему не дешево, так он и думает, что в деньгах вся и сила — как не так! Если он так силен, попробуй отец ввести меня в баронский замок! Деньги! деньги рыцарю не нужны — на то есть мещане — как прижмет их, так и забрызжет кровь червонцами!… Черт побери наше состояние! — Да по мне лучше быть последним минстрелем — этого, по крайней мере, в замке принимают… Госпожа слушает его песни, наливает ему чашу и подносит из своих рук…
     Купец, сидя за своими книгами, считает, считает, клянется, хитрит перед всяким покупщиком: „Ей-богу, сударь, самый лучший товар, дешевле нигде не найдете“. — Врешь ты, жид. — „Никак нет, честию вас уверяю“…. Честию!… Хороша честь! А рыцарь — он волен как сокол… он никогда не горбился над счетами, он идет прямо и гордо, он скажет слово, ему верят…
     Да разве это жизнь? — Черт ее побери! — Пойду лучше в минстрели.
     Однако, что это сказал монах? Турнир в* и туда едет барон — ах, боже мой! там будет и Клотильда. Дамы обсядут кругом, трепеща за своих рыцарей — трубы затрубят — выступят герольды — рыцари объедут поле, преклоняя копья перед балконом своих красавиц… трубы опять затрубят — рыцари разъедутся — помчатся друг на друга… дамы ахнут… боже мой! и никогда не подыму я пыли на турнире, никогда герольды
не возгласят моего имени, презренного мещанского имени, никогда Клотильда не ахнет…
     Деньги! кабы знал он, как рыцари презирают нас, несмотря на наши деньги…
     А л ь б е р. А! это Франц; на кого ты раскричался?
     Ф р а н ц. Ах, сударь, вы меня слышали… я сам с собою рассуждал…
     А л ь б е р. А о чем рассуждал ты сам с собою?
     Ф р а н ц. Я думал, как бы мне попасть на турнир.
     А л ь б е р. Ты хочешь попасть на турнир?
     Ф р а н ц. Точно так.
     А л ь б е р. Ничего нет легче: у меня умер мой конюший — хочешь ли на его место?
     Ф р а н ц. Как! бедный ваш Яков умер? отчего ж он умер?
     А л ь б е р. Ей-богу, не знаю — в пятницу он был здоровешенек; вечером воротился я поздно (я был в гостях у Ремона и порядочно подпил) — Яков сказал мне что-то….. я рассердился и ударил его — помнится, по щеке — а может быть и в висок — однако, нет: точно по щеке; Яков повалился — да уж и не встал; я лег не раздевшись — а на другой день узнаю, что мой бедный Яков — умре.
     Ф р а н ц. Ай, рыцарь! видно, пощечины ваши тяжелы.
     А л ь б е р. На мне была железная рукавица. — Ну что же, хочешь быть моим конюшим?
     Ф р а н ц (почесывается). Вашим конюшим?
     А л ь б е р. Что ж ты почесываешься? соглашайся. — Я возьму тебя на турнир — ты будешь жить у меня в замке. Быть оруженосцем
у такого рыцаря, как я, не шутка: ведь уж это ступень. Со временем, как знать, тебя посвятим и в рыцари — многие так начинали.
     Ф р а н ц. А что скажет мой отец?
     А л ь б е р. А ему какое дело до тебя?
     Ф р а н ц. Он меня наследства лишит…
     А л ь б е р. А ты плюнь — тебе же будет легче.
     Ф р а н ц. И я буду жить у вас в замке?…
     А л ь б е р. Конечно. — Ну, согласен?
     Ф р а н ц. Вы не будете давать мне пощечин?
     А л ь б е р. Нет, нет, не бойся; а хоть и случится такой грех — что за беда? — не все ж конюшие убиты до смерти.
     Ф р а н ц. И то правда: коли случится такой грех — посмотрим, кто кого…
     А л ь б е р. Что? что ты говоришь, я тебя не понял?
     Ф р а н ц. Так, я думал сам про себя.
     А л ь б е р. Ну, что ж — соглашайся…
     Ф р а н ц. Извольте — согласен.
     А л ь б е р. Нечего было и думать. Достань-ка себе лошадь и приходи ко мне.

Берта и Клотильда

     К л о т и л ь д а. Берта, скажи мне что-нибудь, мне скучно.
     Б е р т а. О чем же я буду вам говорить? — не о нашем ли рыцаре?
     К л о т и л ь д а. О каком рыцаре?
     Б е р т а. О том, который остался победителем на турнире.
     К л о т и л ь д а. О графе Ротенфельде. Нет, я не хочу говорить о нем; вот уже две недели, как мы возвратились — а он и не думал приехать
к нам; это с его стороны неучтивость.
     Б е р т а. Погодите — я уверена, что он будет завтра…
     К л о т и л ь д а. Почему ты так думаешь?
     Б е р т а. Потому, что я его во сне видела.
     К л о т и л ь д а. И, боже мой! Это ничего не значит. Я всякую ночь вижу его во сне.
     Б е р т а. Это совсем другое дело — вы в него влюблены.
     К л о т и л ь д а. Я влюблена! Прошу пустяков не говорить… Да и про графа Ротенфельда толковать тебе нечего. Говори мне о ком-нибудь другом.
     Б е р т а. О ком же? О конюшем братца, о Франце?
     К л о т и л ь д а. Пожалуй — говори мне о Франце.
     Б е р т а. Вообразите, сударыня, что он от вас без ума.
     К л о т и л ь д а. Франц от меня без ума? кто тебе это сказал?
     Б е р т а. Никто, я сама заметила; когда вы садитесь верхом, он всегда держит вам стремя; когда служит за столом, он не видит никого, кроме вас; если вы уроните платок, он всех проворнее его подымет — а на нас и не смотрит…
     К л о т и л ь д а. Или ты дура, или Франц предерзкая тварь…

Входит Альбер, Ротенфельд и Франц

     А л ь бе р. Сестра, представляю тебе твоего рыцаря, граф приехал погостить в нашем замке.
     Г р а ф. Позвольте, благородная девица, недостойному вашему рыцарю еще раз поцеловать ту прекрасную руку, из которой получил я драгоценнейшую награду…
     К л о т и л ь д а. Граф, я рада, что имею честь принимать вас у себя… Братец, я буду вас ожидать в северной башне… (Уходит.)
     Г р а ф. Как она прекрасна!
     А л ь б е р. Она предобрая девушка. Граф, что же вы не раздеваетесь? Где ваши слуги? Франц! разуй графа.

Франц медлит

Франц, разве ты глух?
     Ф р а н ц. Я не всемирный слуга, чтобы всякого разувать.
     Г р а ф. Ого, какой удалец!
     А л ь б е р. Грубиян! (Замахивается.) Я тебя прогоню!
     Ф р а н ц. Я сам готов оставить замок.
     А л ь б е р. Мужик, подлая тварь! Извините, граф, я с ним управлюсь… Вон!… (Толкает его в спину.) Чтобы духа твоего здесь не было.
     Г р а ф. Пожалуйста, не трогайте этого дурака; он, право, не стоит…

——

     К л о т и л ь д а. Братец, мне до тебя просьба.
     А л ь б е р. Чего ты хочешь?
     К л о т и л ь д а. Пожалуйста, прогони своего конюшего Франца; он осмелился мне нагрубить….
     А л ь б е р. Как! и тебе?… Жаль же, что я уж его прогнал; он от меня так скоро б не отделался. Да что ж он сделал?
     К л о т и л ь д а. Так, ничего. Если ты уж его прогнал, так нечего и говорить. Скажи, братец, долго ли граф пробудет у нас?
     А л ь б е р. Думаю, сестра, что это будет зависеть от тебя. Что ж ты краснеешь?….
     К л о т и л ь д а. Ты всё шутишь — а он и не думает…
     А л ь б е р. Не думает? о чем же?
     К л о т и л ь д а. Ах, братец, какой ты несносный! Я говорю, что граф обо мне и не думает…
     А л ь б е р. Посмотрим, посмотрим — что будет, то будет.
     Ф р а н ц. Вот наш домик…. Зачем было мне оставлять его для гордого замка? Здесь я был хозяин, а там — слуга… и для чего?… для гордых взоров наглой благородной девицы. Я переносил унижения, я унизился в глазах моих — я сделался слугою того, кто был моим товарищем, я привык сносить детские обиды глупого, избалованного повесы… я не примечал ничего….. Я, который не хотел зависеть от отца — я стал
зависим от чужого… И чем это всё кончилось? — боже… кровь кидается в лицо — кулаки мои сжимаются….О, я им отомщу, отомщу… Как-то примет меня отец! (Стучится.)
     К а р л (выходит). Кто там так бодро стучится? — А! Франц, это ты! (Про себя.) Вот черт принес!
     Ф р а н ц. Здравствуй, Карл; отец дома?
     К а р л. Ах, Франц — давно же ты здесь не был… Отец твой с месяц как уж помер.
     Ф р а н ц. Боже мой! Что ты говоришь?.. Отец мой умер! — Невозможно!
     К а р л. Так-то возможно, что его и схоронили
     Ф р а н ц. Бедный, бедный старик!….. И мне не дали знать, что он болен! может быть, он умер с горести — он меня любил; он чувствовал
сильно. Карл, и ты не мог послать за мною! он меня бы благословил…
     К а р л. Он умер, осердясь на приказчика и выпив сгоряча три бутылки пива — оттого и умер. Знаешь ли что еще, Франц? Ведь он лишил тебя наследства — а отдал всё свое имение….
     Ф р а н ц. Кому?
     К а р л. Не смею тебе сказать — ты такой вспыльчивый…
     Ф р а н ц. Знаю: тебе…
     К а р л. Бог видит, я не виноват. — Я готов был бы тебе всё отдать… потому что, видишь ли, хоть закон и на моей стороне — однако, вот, по совести, чувствую, что всё-таки сын наследник отца, а не подмастерье…. Но, видишь, Франц… я ждал тебя, а ты не приходил — я и женился… а вот теперь, как женат, уж я и не знаю, что делать… и как быть…
     Ф р а н ц. Владей себе моим наследством. Карл, я у тебя его не требую. На ком ты женат?
     К а р л. На Юлии Фурст, мой добрый Франц, на дочери Иоганна Фурста, нашего соседа… я тебе ее покажу. Если хочешь остаться, то у меня есть порожний уголок…
     Ф р а н ц. Нет, благодарствуй, Карл. Кланяйся Юлии — и вот отдай ей эту серебряную цепочку — от меня на память….
     К а р л. Добрый Франц! — Хочешь с нами отобедать? — мы только что сели за стол…
     Ф р а н ц. Не могу, я спешу…
     К а р л. Куда же?
     Ф р а н ц. Так, сам не знаю — прощай.
     К а р л. Прощай, бог тебе помоги.

Франц уходит

А какой он добрый малый — и как жаль, что он такой беспутный! — Ну, теперь я совершенно покоен; у меня не будет ни тяжбы, ни хлопот.

——

Вассалы, вооруженные косами и дубинами

     Ф р а н ц. Они проедут через эту лужайку — смотрите же, не робеть; подпустите их как можно ближе, продолжая косить — рыцари на вас гаркнут — и наскачут — тут вы размахнитесь косами, по лошадиным ногам — а мы из лесу и приударим… чу!….  Вот они.

Франц с частью вассалов скрывается за лес

К о с а р и
(поют)

Ходит во поле коса
Зеленая полоса
Вслед за ней ложится.
Ой, ходи, моя коса.
Сердце веселится.

Несколько рыцарей, между ими Альбер и Ротенфельд

     Р ы ц а р и. Гей, вы — долой с дороги!

Вассалы снимают шляпы и не трогаются

     А л ь б е р. Долой, говорят вам!… Что это значит, Ротенфельд? они ни с места.
     Р о т е н ф е л ь д. А вот, пришпорим лошадей да потопчем их порядком….
     К о с а р и. Ребята, не робеть…

Лошади раненые падают с седоками, другие бесятся

     Ф р а н ц (бросается из засады). Вперед, ребята! У! у!…
     О д и н  р ы ц а р ь (другому). Плохо брат — их более ста человек…
     Д р у г о й. Ничего, нас еще пятеро верхами…
     Р ы ц а р и. Подлецы, собаки, вот мы вас!
     В а с с а л ы. У! у! у!..

Сражение. Все рыцари падают один за другим

     В а с с а л ы (бьют их дубинами, косами). Наша взяла!… Кровопийцы! разбойники! гордецы поганые! Теперь вы в наших руках….
     Ф р а н ц. Который из них Ротенфельд? — Друзья! подымите забрала — где Альбер?

Едет другая толпа рыцарей

     О д и н  и з  н и х. Господа! посмотрите, что это значит? Здесь дерутся…
     Д р у г о й. Это бунт — подлый народ бьет рыцарей…
     Р ы ц а р и. Господа! господа!… Копья в упор!.. Пришпоривай!….

Наехавшие рыцари нападают на вассалов

     В а с с а л ы. Беда! Беда! Это рыцари!… (Разбегаются.)
     Ф р а н ц. Куда вы! Оглянитесь, их нет и десяти человек!..

Он ранен; рыцарь хватает его за ворот

     Р ы ц а р ь. Постой! брат…. успеешь им проповедать.
     Д р у г о й. И эти подлые твари могли победить благородных рыцарей! смотрите, один, два, три… девять рыцарей убито. Да это ужас.

Лежащие рыцари встают один за другим

     Р ы ц а р и. Как! вы живы?
     А л ь б е р. Благодаря железным латам…

Все смеются

Ага! Франц, это ты, дружок? Очень рад, что встречаю тебя….. Господа рыцари! благодарим за великодушную помощь.
     О д и н  и з  р ы ц а р е й. Не за что; на нашем месте вы бы сделали то же самое.
     Р о т е н ф е л ь д. Смею ли просить вас в мой замок дни на три, отдохнуть после сражения и дружески попировать?….
     Р ы ц а р ь. Извините, что не можем воспользоваться вашим благородным гостеприимством. Мы спешим на похороны Эльсбергского
принца — и боимся опоздать….
     Р о т е н ф е л ь д. По крайней мере, сделайте мне честь у меня отужинать.
     Р ы ц а р ь. С удовольствием. — Но у вас нет лошадей — позвольте предложить вам наших… мы сядем за вами как освобожденные красавицы.

Садятся

А этого молодца, так и быть, довезем уж до первой виселицы… Господа, помогите его привязать к репице моей лошади…

——

ЗАМОК РОТЕНФЕЛЬДА.

Рыцари ужинают

     О д и н  р ы ц а р ь. Славное вино!
     Р о т е н ф е л ь д. Ему более ста лет… Прадед мой поставил его в погреб отправляясь в Палестину, где и остался; этот поход ему стоил двух замков и ротенфельдской рощи, которую продал он за бесценок какому-то епископу.
     Р ы ц а р ь. Славное вино! — За здоровье благородной хозяйки!..
     Р ы ц а р и. За здоровье прекрасной и благородной хозяйки!..
     К л о т и л ь д а. Благодарю вас, рыцари…. За здоровье ваших дам… (Пьет.)
     Р о т е н ф е л ь д. За здоровье наших избавителей!
     Р ы ц а р и. За здоровье наших избавителей!
     О д и н  и з  р ы ц а р е й. Ротенфельд! праздник ваш прекрасен; но ему чего-то недостает…
     Р о т е н ф е л ь д. Знаю, кипрского вина; что делать — всё вышло на прошлой неделе.
     Р ы ц а р ь. Нет, не кипрского вина; не достает песен миннезингера…
     Р о т е н ф е л ь д. Правда, правда…. Нет ли в соседстве миннезингера; ступайте-ка в гостиницу…
     А л ь б е р. Да чего ж нам лучше? Ведь Франц еще не повешен — кликнуть его сюда…
     Р о т е н ф е л ь д. И в самом деле, кликнуть сюда Франца!
     Р ы ц а р ь. Кто этот Франц?
     Р о т е н ф е л ь д. Да тот самый негодяй, которого вы взяли сегодня в плен.
     Р ы ц а р ь. Так он и миннезингер?
     А л ь б е р. О! всё, что вам угодно. Вот он.
     Р о т е н ф е л ь д. Франц! рыцари хотят послушать твоих песен, коли страх не отшиб у тебя памяти, а голос еще не пропал.
     Ф р а н ц. Чего мне бояться? Пожалуй, я вам спою песню моего сочинения. Голос мой не задрожит, и язык не отнялся.
     Р о т е н ф е л ь д. Посмотрим, посмотрим. Ну — начинай…

Ф р а н ц
(поет)

Жил на свете рыцарь бедный,
Молчаливый и простой,
С виду сумрачный и бледный,
Духом смелый и прямой.

Он имел одно виденье,
Непостижное уму,
И глубоко впечатленье
В сердце врезалось ему.

С той поры, сгорев душою,
Он на женщин не смотрел,
Он до гроба ни с одною
Молвить слова не хотел.

Он себе на шею четки
Вместо шарфа навязал,
И с лица стальной решетки
Ни пред кем не подымал.

Полон чистою любовью,
Верен сладостной мечте,
А. М. D. своею кровью
Начертал он на щите.

И в пустынях Палестины,
Между тем как по скалам
Мчались в битву паладины,
Именуя громко дам, —

Lumen coelum, sancta rosa!
Восклицал он, дик и рьян,
И как гром его угроза
Поражала мусульман.

Возвратясь в свой замок дальный,
Жил он строго заключен;
Всё безмолвный, всё печальный,
Как безумец умер он.

Восклицанья

     Р ы ц а р и. Славная песня; да она слишком заунывна. Нет ли чего повеселее?
     Ф р а н ц. Извольте; есть и повеселее.
     Р о т е н ф е л ь д. Люблю за то, что не унывает! — Вот тебе кубок вина.

Ф р а н ц

Воротился ночью мельник…
Жонка! Что за сапоги?
Ах ты, пьяница, бездельник!
Где ты видишь сапоги?
Иль мутит тебя лукавый?
Это ведра. — Ведра? право? —
Вот уж сорок лет живу,
Ни во сне, ни на яву
Не видал до этих пор
Я на ведрах медных]шпор.

     Р ы ц а р и. Славная песня! прекрасная песня! — ай-да миннезингер!
     Р о т е н ф е л ь д. А всё-таки я тебя повешу.
     Р ы ц а р и. Конечно — песня песнею, а веревка веревкой. Одно другому не мешает.
     К л о т и л ь д а. Господа рыцари! я имею просьбу до вас — обещайтесь не отказать.
     Р ы ц а р ь. Что изволите приказать?
     Д р у г о й. Мы готовы во всем повиноваться.
     К л о т и л ь д а. Нельзя ли помиловать этого бедного человека?.. он уже довольно наказан и раной и страхом виселицы.
     Р о т е н ф е л ь д. Помиловать его!… Да вы не знаете подлого народа. Если не пугнуть их порядком да пощадить их предводителя, то они
завтра же взбунтуются опять…
     К л о т и л ь д а. Нет, я ручаюсь за Франца. Франц! Не правда ли, что, если тебя помилуют, то уже более бунтовать не станешь?
     Ф р а н ц (в чрезвычайном смущении). Сударыня… Сударыня….
     Р ы ц а р ь. Ну, Ротенфельд…. что дама требует, в том рыцарь не может отказать. Надобно его помиловать.
     Р ы ца р и. Надобно его помиловать.
     Р о т е н ф е л ь д. Так и быть: мы его не повесим — но запрем его в тюрьму, и даю мое честное слово, что он до тех пор из нее не выйдет, пока стены замка моего не подымутся на воздух и не разлетятся…
     Р ы ц а р и. Быть так…..
     К л о т и л ь д а. Однако….
     Р о т е н ф е л ь д. Сударыня, я дал честное слово.
     Ф р а н ц. Как, вечное заключение! Да по мне лучше умереть.
     Р о т е н ф е л ь д. Твоего мнения не спрашивают — отведите его в башню….

Франца уводят

     Ф р а н ц. Однако ж я ей обязан жизнию!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

1835 год

print
благодарим за посещение сайта, мир и любовь
Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.