Антон Чехов — Добродетельный кабатчик

Антон Чехов — Добродетельный кабатчик

Плач оскудевшего

« — Подай, голубчик, холодненькой закусочки… Ну и… водочки…»
(Надгробная эпитафия)

      Сижу теперь, тоскую и мудрствую.
      Во время оно в родовой усадьбе моей были куры, гуси, индейки — птица глупая, нерассудительная, но весьма и весьма вкусная. На моем конском заводе плодились и размножались «ах, вы, кони мои, кони…», мельницы не стояли без дела, копи уголь давали, бабы малину собирали. На десятинах преизбыточествовали флора и фауна, хочешь — ешь, хочешь — зоологией и ботаникой занимайся… Можно было и в первом ряду посидеть, и в картишки поиграть, и содержаночкой похвастать…
      Теперь не то, совсем не то!
      Год тому назад, на Ильин день, сидел я у себя на террасе и тосковал. Передо мной стоял чайник, засыпанный рублевым чаем… На душе кошки скребли, реветь хотелось…
      Я тосковал и не заметил, как подошел ко мне Ефим Цуцыков, кабатчик, мой бывший крепостной. Он подошел и почтительно остановился возле стола.
      — Вы бы приказали, барин, крышу выкрасить! — сказал он, ставя на стол бутылку водки. — Крыша железная, без краски ржавеет. А ржа, известно, ест… Дыры будут!
      — За какие же деньги я выкрашу, Ефимушка? — говорю я. — Сам знаешь…
      — Займите-с! Дыры будут, ежели… Да приказали бы еще, барин, сторожа в сад принанять… Деревья воруют!
      — Ах, опять-таки нужны деньги!
      — Я дам… Всё одно, отдадите. Не в первый раз берете-то…
      Отвалил мне Цуцыков пятьсот целковых, взял вексель и ушел. По уходе его я подпер голову кулаками и задумался о народе и его свойствах… Хотел даже в «Русь» статью писать…
      — Благодетельствует мне, великодушничает… за что? За то, что я его… сек когда-то… Какое отсутствие злопамятности! Учитесь, иностранцы!
      Через неделю загорелся у меня во дворе сарайчик. Первым прибежал на пожар Цуцыков. Он собственноручно разнес сарайчик и притащил свои брезенты, чтобы в случае чего укрыть ими мой дом. Он дрожал, был красен, мокр, точно свое добро отстаивал.
      — Теперь новый строить нужно, — сказал он мне после пожара. — У меня лесок есть, пришлю… Приказали бы, барин, прудик почистить… Вчерась карасей ловили и весь невод о водоросль разорвали… Триста рублей стоит… Возьмите! Не впервой берете-то…
      И так далее… Почистили пруд, выкрасили все крыши, ремонтировали конюшни — и всё это на деньги Цуцыкова.
      Неделю тому назад приходит ко мне Цуцыков, становится у дверей и почтительно кашляет в кулак.
      — И не узнаешь теперь вашей усадьбы-то, — говорит он. — Графу аль князю в пору жить… И пруды вычистили, и озимь посеяли, лошадушек завели…
      — А всё ты, Ефимушка! — говорю я, чуть не плача от умиления.
      Встаю и самым искреннейшим образом обнимаю мужика…
      — Бог даст, дела поправятся, всё отдам, Ефимушка… С процентами. Дай мне еще раз обнять тебя!
      — Всё починили и благоустроили… Помог бог! Осталось теперь одно только: лисицу отседа выкурить…
      — Какую лисицу, Ефимушка?
      — Известно какую…
      И, помолчав немного, Цуцыков добавляет:
      — Судебный пристав там приехал… Вы бутылки приберите-то… Неравно пристав увидит… Подумает, что у меня в имении только и дела, что пьянство… Фатеру прикажете вам в деревне нанять аль в город поедете?
      Сижу теперь и мудрствую.

1883 год

print

благодарим за посещение сайта, мир и любовь
Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.