Антон Чехов — Злоумышленник

Антон Чехов — Злоумышленник

     Перед судебным следователем стоит маленький, чрезвычайно тощий мужичонко в пестрядинной рубахе и латаных портах. Его обросшее волосами и изъеденное рябинами лицо и глаза, едва видные из-за густых, нависших бровей, имеют выражение угрюмой суровости. На голове целая шапка давно уже нечёсанных, путаных волос, что придаёт ему ещё большую, паучью суровость. Он бос.
     — Денис Григорьев! — начинает следователь. — Подойди поближе и отвечай на мои вопросы. Седьмого числа сего июля железнодорожный сторож Иван Семёнов Акинфов, проходя утром по линии, на 141-й версте, застал тебя за отвинчиванием гайки, коей рельсы прикрепляются к шпалам. Вот она, эта гайка!.. С каковою гайкой он и задержал тебя. Так ли это было?
     — Чаво?
     — Так ли всё это было, как объясняет Акинфов?
     — Знамо, было.
     — Хорошо; ну, а для чего ты отвинчивал гайку?
     — Чаво?
     — Ты это своё «чаво» брось, а отвечай на вопрос! для чего ты отвинчивал гайку?
     — Коли б не нужна была, не отвинчивал бы, — хрипит Денис, косясь на потолок.
     — Для чего же тебе понадобилась эта гайка?
     — Гайка-то? Мы из гаек грузила делаем…
     — Кто это — мы?
     — Мы, народ… Климовские мужики, то есть.
     — Послушай, братец, не прикидывайся ты мне идиотом, а говори толком. Нечего тут про грузила врать!
     — Отродясь не врал, а тут вру… — бормочет Денис, мигая глазами. — Да нешто, ваше благородие, можно без грузила? Ежели ты живца или выполозка на крючок сажаешь, то нешто он пойдёт ко дну без грузила? Вру… — усмехается Денис. — Чёрт ли в нём, в живце-то, ежели поверху плавать будет! Окунь, щука, налим завсегда на донную идёт, а которая ежели поверху плавает, то ту разве только шилишпер схватит, да и то редко… В нашей реке не живёт шилишпер… Эта рыба простор любит.
     — Для чего ты мне про шилишпера рассказываешь?
     — Чаво? Да ведь вы сами спрашиваете! У нас и господа так ловят. Самый последний мальчишка не станет тебе без грузила ловить. Конечно, который непонимающий, ну, тот и без грузила пойдёт ловить. Дураку закон не писан…
     — Так ты говоришь, что ты отвинтил эту гайку для того, чтобы сделать из неё грузило?
     — А то что же? Не в бабки ж играть!
     — Но для грузила ты мог взять свинец, пулю… гвоздик какой-нибудь…
     — Свинец на дороге не найдёшь, купить надо, а гвоздик не годится. Лучше гайки и не найтить… И тяжёлая, и дыра есть.
     — Дураком каким прикидывается! Точно вчера родился или с неба упал. Разве ты не понимаешь, глупая голова, к чему ведёт это отвинчивание? Не догляди сторож, так ведь поезд мог бы сойти с рельсов, людей бы убило! Ты людей убил бы!
     — Избави господи, ваше благородие! Зачем убивать? Нешто мы некрещёные или злодеи какие? Слава те господи, господин хороший, век свой прожили и не токмо что убивать, но и мыслей таких в голове не было… Спаси и помилуй, царица небесная… Что вы-с!
     — А отчего, по-твоему, происходят крушения поездов? Отвинти две-три гайки, вот тебе и крушение!
     Денис усмехается и недоверчиво щурит на следователя глаза.
     — Ну! Уж сколько лет всей деревней гайки отвинчиваем и хранил господь, а тут крушение… людей убил… Ежели б я рельсу унёс или, положим, бревно поперёк ейного пути положил, ну, тогды, пожалуй, своротило бы поезд, а то… тьфу! гайка!
     — Да пойми же, гайками прикрепляется рельса к шпалам!
     — Это мы понимаем… Мы ведь не всё отвинчиваем… оставляем… Не без ума делаем… понимаем…
     Денис зевает и крестит рот.
     — В прошлом году здесь сошёл поезд с рельсов, — говорит следователь. — Теперь понятно, почему…
     — Чего изволите?
     — Теперь, говорю, понятно, отчего в прошлом году сошёл поезд с рельсов… Я понимаю!
     — На то вы и образованные, чтобы понимать, милостивцы наши… Господь знал, кому понятие давал… Вы вот и рассудили, как и что, а сторож тот же мужик, без всякого понятия, хватает за шиворот и тащит… Ты рассуди, а потом и тащи! Сказано — мужик, мужицкий и ум… Запишите также, ваше благородие, что он меня два раза по зубам ударил и в груди.
     — Когда у тебя делали обыск, то нашли ещё одну гайку… Эту в каком месте ты отвинтил и когда?
     — Это вы про ту гайку, что под красным сундучком лежала?
     — Не знаю, где она у тебя лежала, но только нашли её. Когда ты её отвинтил?
     — Я её не отвинчивал, её мне Игнашка, Семёна кривого сын, дал. Это я про ту, что под сундучком, а ту, что на дворе в санях, мы вместе с Митрофаном вывинтили.
     — С каким Митрофаном?
     — С Митрофаном Петровым… Нешто не слыхали? Невода у нас делает и господам продаёт. Ему много этих самых гаек требуется. На     каждый невод, почитай, штук десять…
     — Послушай… 1081 статья уложения о наказаниях говорит, что за всякое с умыслом учинённое повреждение железной дороги, когда оно может подвергнуть опасности следующий по сей дороге транспорт и виновный знал, что последствием сего должно быть несчастье… понимаешь? знал! А ты не мог не знать, к чему ведёт это отвинчивание… он приговаривается к ссылке в каторжные работы.
     — Конечно, вы лучше знаете… Мы люди тёмные… нешто мы понимаем?
     — Всё ты понимаешь! Это ты врёшь, прикидываешься!
     — Зачем врать? Спросите на деревне, коли не верите… Без грузила только уклейку ловят, а на что хуже пескаря, да и тот не пойдёт тебе без грузила.
     — Ты ещё про шилишпера расскажи! — улыбается следователь.
     — Шилишпер у нас не водится… Пущаем леску без грузила поверх воды на бабочку, идёт голавль, да и то редко.
     — Ну, молчи…
     Наступает молчание. Денис переминается с ноги на ногу, глядит на стол с зелёным сукном и усиленно мигает глазами, словно видит перед собой не сукно, а солнце. Следователь быстро пишет.
     — Мне идтить? — спрашивает Денис после некоторого молчания.
     — Нет. Я должен взять тебя под стражу и отослать в тюрьму.
     Денис перестаёт мигать и, приподняв свои густые брови, вопросительно глядит на чиновника.
     — То есть, как же в тюрьму? Ваше благородие! Мне некогда, мне надо на ярмарку; с Егора три рубля за сало получить…
     — Молчи, не мешай.
     — В тюрьму… Было б за что, пошёл бы, а то так… здорово живёшь… За что? И не крал, кажись, и не дрался… А ежели вы насчёт недоимки сомневаетесь, ваше благородие, то не верьте старосте… Вы господина непременного члена спросите… Креста на нём нет, на старосте-то…
     — Молчи!
     — Я и так молчу… — бормочет Денис. — А что староста набрехал в учёте, это я хоть под присягой… Нас три брата: Кузьма Григорьев, стало быть, Егор Григорьев и я, Денис Григорьев…
     — Ты мне мешаешь… Эй, Семён! — кричит следователь. — Увести его!
     — Нас три брата, — бормочет Денис, когда два дюжих солдата берут и ведут его из камеры. — Брат за брата не ответчик… Кузьма не платит, а ты, Денис, отвечай… Судьи! Помер покойник барин-генерал, царство небесное, а то показал бы он вам, судьям… Надо судить умеючи, не зря… Хоть и высеки, но чтоб за дело, по совести…

1885 год

print
благодарим за посещение сайта, мир и любовь
Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.