Ясна Черниченко — Круг вечерних сказок у костра

Ясна Черниченко — Круг вечерних сказок у костра

(Сказки Совьего ручья)

Рецепт сказочного круга:

На убывающую луну во дворе разжечь костер, подвесить круглый медный котелок, когда вода закипит, бросить в него горстку черного чаю, немного можжевеловых ягод, веточек малины, гречишного меду. Пить в кругу друзей из добротных глиняных кружек, добавив желающим по паре ложек ароматного коньяку, прихлебывая со свистом, рассказывать страшные и не очень сказки, с широко раскрытыми, как в детстве, глазами и выразительной мимикой.

Порой в довольно стылую пору, когда деревья в лесу и сухие травы покрываются искристыми колючками инея и первого снега, к Ясе приезжают гости… А маленький домик на краю леса и его окрестности наполняются шумом и веселым дружеским смехом:

     — Милые друзья мои, такой темный лунный вечер, смотрите, как искрится все вокруг! Давайте же повесим по углам избушки и на уснувшую черемуху банки со свечами, чтобы казалась она обиталищем фей!

     — Давай! — говорит Ясина подружка Ядранка, — А я пунш горячий приготовлю в котелке! Костер разожжем…

     — И станем страшные сказки рассказывать!

     — И веселые тоже! — заливисто смеется Таша.

Вот сидят подружки в кругу, что освещает костер, на лоскутных подушках, набитых опилками, укрывшись теплыми одеялами. Волосы у всех распущены, в глазах огоньки пляшут — ну точь-в-точь совушки ночные.

     — Я расскажу вам печальную сказку «Алая лента», так, как рассказывал ее мой дед, — начинает вечер Яся. Смех утихает, и начинается волшебство, лишь тени пляшут за спинами на темной стене леса…

«Алая лента.

Это случилось в одно необычайно жаркое для наших северных краев лето. Мой друг пригласил меня погостить у него недельку-другую, отдохнуть от городской суматохи и духоты. Мы чудесно проводили время с этим добродушным человеком, целыми днями гуляя по лесу, охотясь, а по вечерам попивая на веранде с резными креслами холодный чай с лимоном, пытаясь поймать дуновение лесной прохлады.

Дом моего друга, доставшийся ему в наследство от отца, стоял на краю огромного поля, поросшего сиреневыми цветами, у самой кромки леса. Флигель же, на время ставший моим пристанищем, был напротив с другой стороны луга, и вела к нему узкая извилистая тропка, почти утонувшая в зелени трав. Каждый раз, возвращаясь заполночь из гостеприимного дома, я весело считал шаги до своего жилища. Ровно на половине пути, немного в стороне от тропки зиял пустыми окнами старый овин с одинокой березой у правой стены. Он словно призрачный корабль выплывал каждый раз навстречу из сумрачного тумана. И сразу хотелось запеть погромче да ускорить шаг. Слишком бесприютной и тоскливой казалась чернота его окон.

И вот в один из вечеров погода как-то нежданно переменилась, разгулялась небывалая гроза, молнии так и раскалывали небо напополам. Казалось, где-то там наверху, гневается на своих глупых чад Создатель. Но вот небо ненадолго прояснилось, дождь перестал, от реки пополз молочными струйками сырой туман, и я решил, воспользовавшись затишьем, добежать к себе домой после очередных посиделок у друга. Я надел плащ, сунул ноги в резиновые сапоги и поспешил через поле. Чем дальше я шел, тем плотнее становился туман, уж и не видно было ничего вокруг кроме узкой тропки под ногами. Шаги мои становились все медленнее, сердце, словно окружавший меня туман, опутывала непонятно откуда взявшаяся тревога.

Я прошел где-то полпути, как что-то заставило меня остановиться и поднять глаза… В ужасе вскрикнул я — передо мной стояла женщина в белой рубашке до пят, с распущенными, слегка вьющимися волосами и лицом цвета отбеленного полотна. Она поманила меня рукой, показывая в сторону одиноко стоявшего овина. Не в силах пошевелиться стоял я на тропинке. Но вдруг, словно получив чье-то разрешение, пустился бежать прочь. А за спиной моей раздавалось топанье босых ног и хлопанье мокрой ткани на ветру:

     — Постой же, умоляю, постой, — услышал я голос в своей голове, — остановись… Мне всего-то и нужен один поцелуй, одно доброе слово, и я уйду прочь навсегда.

Я остановился, страшно было оглянуться, а голос нежный, тихий, все продолжал:

     — Умоляю, выслушай меня, прошу… Я отчаянная фантазерка, привяжи, прошу, привяжи алую ленту на мою березу. Пусть она трепещет на ветру каждый вечер. А я уйду, я слишком устала от фантазий… Умоляю…

Не помню, как очутился я дома, всю ночь ворочался в постели, не давал мне покоя тихий, умоляющий голос.

На следующий день я рассказал все своему другу, тот нахмурился, как-то странно на меня посмотрел, вздохнул и, наконец, поведал мне такую историю.

     — У моего деда, доброй ему памяти, была сестра, звали ее Злата, под стать своему имени она была красива и весела, каждый загляделся бы на нее невольно и не мог бы наглядеться. Приехал как-то к деду один знакомец со своим другом, которому пришлась по сердцу Злата, и он ей приглянулся. Да и то сказать, красив был человек этот, речи такие вел, заслушаешься, перевидал всего — не счесть. И вот прогуляли они как-то со Златой ночь напролет тайком ото всех. Проснулась она поутру в этом самом овине, заплела волосы алой лентой, гостем подаренной, и помчалась счастливая домой. Да только ждало ее там известие, от которого впору было побледнеть ее румяному личику. Уехал гость. Злата тосковала день за днем… А как-то ввечеру, когда туман стекается в ложбинку посреди поля, ушла на прогулку… Утром нашли ее в овине, качалась она на той самой алой ленте…

Мой друг кончил рассказ, закурил трубку и уж весь вечер не проронил ни слова.

Через пару дней я уехал назад в город, но историю эту, красивую и печальную, запомнил

навсегда. Как запомнил тихий, нежный голос в вечернем сыром тумане».

Сидят фигурки у костра в задумчивости…

     — Да… Интересно, почему человек испокон веку так тянется к печальным тайнам, мистике, страшным рассказам и историям?

     — Может от того, что эта огромная часть нашего сознания, так сказать, темная сторона луны, отодвигается порой в самый дальний угол души как ненужное, даже мешающее…

     — А согласитесь, — говорит Яся, — что невообразимо, непередаваемо скучно прожить всю жизнь, ни разу не убоявшись чего-то таинственного и непостижимого…

     — А еще тоскливее думать, что мир этот прост и понятен, и навеки предопределен в нем обычный ход вещей.

     — А давайте я буду следующей, — вступает в разговор Ядранка, — я расскажу вам простую историю «Шелковая вода»…

2013 год

print
благодарим за посещение сайта, мир и любовь
Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.